Ярославль

Выпуск № 9-119/2009, В России

Ярославль

 

Когда в начале 70-х Александр Володин писал «Дульсинею Тобосскую», в нем еще жил рыцарь Дон Кихот с романтической и пылкой душой. Скотница Альдонса становилась прекрасной Дульсинеей. Прошло десять лет, и Володин написал другую пьесу - о том, как его Дульсинея (Катя) превратилась в Альдонсу, впавшую в безумие от невыносимых для нее обстоятельств. Это пьеса «С любимыми не расставайтесь». Ее поставил на сцене Волковского театра Сергей Пускепалис. В Ярославле можно увидеть обе истории как дилогию Володина. Так выстроилось в городе володинское пространство, срежиссированное самим временем. Премьеру «Дульсинеи» играют в театральном институте студенты курса профессора Александра Кузина.

Однажды я отправилась пообедать в грузинский ресторанчик «Имеди», что затерялся в одном из переулков старого Ярославля. Хозяина зовут Нодар Георгиевич, он разрешает звать себя просто по имени. Угощает по-домашнему, хлебосольно. И вдруг говорит:

- Маргарита, вы – человек театральный, ну, и я могу похвалиться – на днях у меня студенты театрального были. Те, что «Дульсинею» играли.

- Сдачу экзамена отмечали?

- Нэт…Нэ отмечали…

- Обедать приходили?

- Нэт, Маргарита. Они приходили… за посудой!

И он заискрился хлебосольной улыбкой, любуясь собой и собственной щедростью.

- Какой посудой? – глупо спросила я, представив студентов в амплуа собирателей «посуд»…

- Как какой? Конечно, гли-ня-ной! Им для спектакля нужна посуда. Я распорядился. Мы дали им наши тарелки, кувшины...

За глиняными тарелками раскрывалась глиняная книга о «простых вещах» жизни.

…Простое крестьянское жилище, дощатый стол, глиняные плошки, кувшины с вином. Все обыденно. Простая грубая пища. Простая одежда. Простые выражения.

Как обычно ставили володинскую «Дульсинею»? Как историю превращения простой тобосской девушки Альдонсы в прекрасную Дульсинею. На сцену обычно выходила грубоватая простушка, мало понятливая деревенская девка. Из скотницы творили Прекрасную Даму. Как из заурядности сотворить незаурядность? – такой вопрос Кузину и студентам его курса показался бы надуманным.

Студенты в футболках с надписью «Театральная мастерская» разыгрывают историю о Дульсинее как раз в своей мастерской, в аудитории, не в театре. Они – хор спектакля, ненавязчивый, но сопровождающий героев. История о Дульсинее - не история Элизы Дулитл. В спектакле Александра Кузина героиня - не грубая и не простушка… Альдонса – Асия Усманова изначально другая. Попробуйте рассмотреть, увидеть, распознать вот эту Альдонсу.… На ваших лицах изумление и недоверие. Незаметная, маленькая, хрупкая.… Этот непримечательный воробушек? Речь идет, в сущности, об очень простых вещах. О Красоте, которую никто не замечает.

Быть Дульсинеей для семьи, для селения - оскорбительно. Это значит быть запятнанной тем умопомешательством, которым страдал Дон Кихот, быть зараженной его болезнями. Альдонса-Усманова знает свою тайну. Ищет, ждет своего дон Кихота. И сторонится всех, и стыдится. Ей больно и невыносимо. Она и мучается оттого, что ей за всех – стыдно! В ее иезуитской семье, да и во всем селении не знают языка Дон Кихота. Да и есть ли тот, кто знает? Вот пришел гость издалека. Откиньте капюшон его грубого брезентового плаща. Неужели этот неуклюжий парень, называющий себя Санчо, - благородное отражение Дон Кихота, его нежное сердце? Альдонса верит Санчо и бежит из дома куда глаза глядят…. Так начинаются ее скитания. Судьба забросит ее в некий Дом изысканных удовольствий, где ее готовы продать любому богатею и где она предстанет настоящей дурнушкой, скукожившейся от собственных рыданий. И все же в ней живет вечный бунт, и вновь она ждет своего дон Кихота, и вновь сражается с пустотой.

Совсем недавно имя «Дон Кихот» звучало гордо и почетно. Сегодня назваться Дон Кихотом – значит публично признаться в собственной непрактичности. Дон Кихот умер. Это диагноз нашего времени. Мы простились с эпохой высоких помыслов, благородных поступков. Иное время на дворе, другие ценности. «Теперь, - печально замечает Санчо Панса, - когда его нет, мир наполнится злодеями. Потому что все злодеяния будут оставаться безнаказанными». Санчо Панса в исполнении Александра Дырина - одна из лучших ролей спектакля. Этот Санчо – не толстый, не худой и не добродушный насмешник. Он – юный мудрец, романтический ироник с пылающими щеками и грустный философ, он – наследник идеалов Дон Кихота, продолжатель его дел и высокий проповедник. Утешитель Альдонсы и великое любящее жертвенное сердце.

«Кто время целовал в измученное темя, - с сыновней нежностью», - писал Осип Мандельштам «о глиняной жизни и умиранье века». Так поступает режиссер и педагог Александр Кузин, с сыновьей нежностью по отношению к времени, в котором мы живем, и с отцовской – к своим студентам, которые играют спектакль. Своей скромной «Дульсинеей» Кузин оценивает время жизни. Этот взгляд можно истолковать и как вызов - рыцарственный и предельно чистый. Он ставит спектакль о том, что и в наше «измученное» время живы и возможны человеческая высота, благородство и несказанная любовь.

Кузин ставит не сказку и не волшебную историю. Высота любви и чистота горения минувших и нынешних дней - это основной образ спектакля. История земной жизни, хрупкой, как глина, и любви, пробивающейся к свету. Умеющей себя защищать. Спектакль Кузина намеренно аскетичен. В сценографии, в костюмах, в лаконичности жестов и слова.

Луис Кихано – Андрей Слепухин - совсем не Дон Кихот. Но в его душе трепетно живет то, что прозревает в нем Альдонса. Асия Усманова открывает его чистоту, мгновенную готовность спасти в беде, поэтическую душу. Она знает и о том, что неизвестно ему самому. Его способность любить! Альдонса упряма и упрямо же станет творить и создавать нового, своего, подлинного Дон Кихота.

Последнее прибежище и приют Альдонсы – огромная и бескрайняя, продуваемая холодными ветрами степь. Есть в этом эпизоде нечто шекспировское, отсветы «Короля Лира».

Дульсинея похожа на яблоню студеной зимой, и Санчо - Александр Дырин бережно окутывает ее, как замерзшее деревце. Они укрыты одной кошмой из овечьей шерсти. Наверное, это лучшая сцена в спектакле. Можно тихо разговаривать, вдыхать горький дым бессонного ночлега, наслаждаться теплом овечьего и человечьего гнезда, ворошить рогожу, терпеливо ждать любимого, слушать утешителя и поэта Санчо, его слова, исполненные лирической силы. Юные исполнители ролей не только покоряют доверительностью интонации, но обнаруживают тонкие, изменчивые движения души. Альдонса-Дульсинея, Санчо, Луис – непривычные и необычные для наших дней персонажи. То, что они появились в молодом театральном мире, – не просто трогает сердце, но внушает надежду, что не все ценности нами утрачены, что живы сердца и жив человек.

Альдонса призовет Луиса к себе и отдаст свое сердце. Они останутся вдвоем в насквозь простуженной, но теперь согретой их сердцами степи. Утром появятся напыщенные и растиражированные донкихоты с гитарами и бездарными серенадами. Их много, и все бредят о Дульсинее. Она стала их недоступным кумиром, мифом и легендой. Лже-рыцари распластаны на земле, как верные псы. Когда они поймут, что Альдонса узнала подлинную любовь, их рассвирепевшая стая обречет возлюбленного на растерзанье… И крик Альдонсы разорвет тишину мира.

Любовь, живая, способная на самоотречение, поднимающаяся до вершин, живет в психологически точной игре Асии Усмановой, играющей Альдонсу. Ее Любовь просвечивает возлюбленного лучами такой силы, нежности и смиренной кротости и освещает Дульсинею столь мощным внутренним светом, что задерживаешь дыхание, боясь пропустить слово…. Только такая жертвенная любовь способна воскрешать. И Луис поднимается. И Санчо приходит с фонарем на длинной палке, готовый пройти сотни трудных верст, лишь бы рядом были его друзья.

...Нодар повторяет:

- На днях у меня студенты театрального были. Им для спектакля нужна была посуда глиняная. Мы дали им наши тарелки, кувшины... Правда, хорошая глина?

- Вах, Нодар! Я затрепетала, увидев в спектакле эти глиняные тарелки! На простом дощатом столе! Какое чудо - простая глина! И тарелки, и студенты. Нодар! Ты – мастер…

- Профессор Кузин - мастер, - возразил Нодар. - Я видел. Они пригласили меня на спектакль. Из простой глины создает живое чудо жизни…

Вот такая «Глиняная книга» Александра Кузина в Ярославле. Про всех нас, Дон Кихотов, Дульсиней и Санчо... Жить глиняная книга по имени «Дульсинея» будет еще более года. Студенты третьего курса переходят на четвертый.

Ярославскую «Дульсинею» играли в Петербурге на Володинском фестивале. Курс профессора Кузина вернулся с высшей наградой фестиваля – бронзовой статуэткой драматурга. А ярославские зрители думают о том, что живущему в Ярославле, известному в театральном мире талантливому режиссеру Александру Кузину нужен свой театр.

Фото автора

Фотогалерея

Надя, 01 сентября 2010
Асенька, ты замечательный человечек! Помним, скорбим... НЕ ЗАБУДЕМ!!!

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.