Бывало с вами так? Начинаете слушать музыку - какой-нибудь, допустим, первый концерт Шопена для ф-но с оркестром - и вдруг приходите в себя в кресле консерватории и не вполне можете понять, где же вы? Только что прожили вы счастливую, хоть и полную горечи и страдания, но такую полную, такую яркую, ясную жизнь: неслись на тройке с бубенцами по искрящемуся заснеженному полю, сияла луна, пробираясь сквозь волнистые туманы, юная дева (или прекрасный юноша) сжимала вашу руку, но вы выбирали свободу (или борьбу, или сцену), полные надежд, шли вы на баррикады против поработителей (или выходили на трибуну, или на подмостки прославленного театра, чтобы снискать славу). И погибали (или уносились в небеса под гром аплодисментов), не теряя надежды, что через сто, через двести лет... Через двести лет придут свободные, счастливые люди, и ваше имя не будет забыто!
Или же вдруг вспоминались вам сладкие минуты детства - когда не только деревья были большими, но и трава поднималась над вашей головой, а вы слушали шепот насекомых, мохнатых разноцветных гусениц, трепещущих радужными крыльями бабочек, заглядывали внутрь цветка, оглушенные его нежным ароматом... И никто из взрослых не требовал от вас в эту минуту, чтобы шли вы обедать (делать уроки, застилать кровать, пропалывать грядки).
Великая сила искусства: подарить путешествие в прекрасную страну грезы, или в волшебную иллюзию счастливого прошлого, или в вымечтанную страну воодушевляющего будущего... Или после острого страдания ощутить прилив сил и готовность жить, пусть не познать правду - кто знает настоящую правду? - но приблизиться к ней. Воспарить. Родиться заново.
А бывает, что язык музыки не знаком вам, и нужно долго вслушиваться в странные, рассыпающиеся, тревожащие душу созвучия. Тут не улетишь. Но постепенно, с трудом, входишь в иную страну, и наступает миг - вдруг понимаешь чужой язык, он становится тебе внятен... Для кого-то таким погружением открылся Брамс, для кого-то Скрябин, для кого-то Стравинский.
И думается: неужели есть люди, которые всего этого не испытали ни разу в жизни? Или забыли, как забывают взрослые про то, каково быть ребенком. И ведь, вот парадокс, забывчивые идут в учителя и чиновники. И им нужно вновь и вновь доказывать, что искусство (и театр) нужны не для того, чтобы тупо воспитывать нравственность и патриотизм, а для того, чтобы разматывать клубок ассоциаций и воспоминаний, в том числе и генетических. Уснуть и видеть сны: сны королевы Маб или сны, страшившие Гамлета?
И вот собираются серьезные взрослые люди и обсуждают, каковы должны быть отношения художника, общества и власти. Потому что власти на художника стало наплевать, а надо ей объяснить, что художник полезен обществу и государству, чтобы она их финансировала и давала им социальный заказ. Полноте, из века в век власть этим занималась. Может, к лучшему, что она про художника подзабыла?
В этом номере - про общественно важную дискуссию с не очень понятно сформулированной для людей искусства темой, про поиски театром новых языков, про молодых: драматургов, режиссеров, выпускников - будущих артистов. Про тех, чей язык нам пока что не очень понятен, и про тех, кто свой язык еще не вполне нашел. Не всегда мы умеем провести между ними грань. Время покажет. Через сто, двести лет...
А пока - до свидания в сентябре. Впереди отпуск (у тех, кто не едет на гастроли, на фестивали, не репетирует все лето напролет напропалую). И вот вам задание на лето. Набирайтесь сил. Хотите быть счастливыми - будьте. Садитесь в кресло (не обязательно в консерватории, можно и дома диск включить) и слушайте музыку. Тут я не оригинальна. Еще Блок нас к этому призывал. Раздается звонок, голоса приближаются... Звонок пока что не третий. Будем надеяться.
Александра Лаврова,
главный редактор журнала
«Страстной бульвар, 10»